Екатерина Макарова: У Шараповой с ее тренером – химия!

– Ключевым был первый сет. Мне удалось переломить игру, был шанс на 4:4, но сначала «сетка», потом хорошо подготовленную комбинацию не смогла завершить выигрышным ударом и момент ушел. В моей ситуации надо было компактно силы тратить.

– Что за ситуация?
– В Риме пришлось сняться с матча, попала в больницу – обнаружили проблемы со здоровьем.

– Лекарства принимаете?
– Нет, все уже в порядке, с ВАДА никак не связывалась, разрешение на прием таблеток не просила.

– Как оцениваете свое состояние после двух матчей?
– Я довольна выступлением, самое главное – здоровье, главное – я играю. Грунт – не самое мое любимое покрытие, впереди покрытия побыстрее, к ним мы теперь и будем готовиться по полной программе.

– Лена Веснина сказала, что Уимблдон вы играете вместе.
– Правда?

– Вы удивлены?
– Тут у нас сложилась не совсем понятная ситуация, которую надо решить. Ну, вообще-то как сложилась, так и сложилась.

– Так подтверждаете совместный Уимблдон или нет?
– Думаю, да.

– Что вызван выбор нынешней партнерши Ани Калинской?
– Так ей же тоже Евгения Александровна помогает.

– Вы снова вместе с Манюковой?
– Да! После Дубая просто пришла к ней на тренировку и сказала: «Евгения Александровна, хочу снова с вами работать, меня ничего не волнует!». Мы вместе через столько прошли, что я понимала, что и она, возможно, тоже обрадуется.

– Зачем было расставаться?
– Так сложилось, что мне после десяти таких успешных лет очень захотелось попробовать что-то новое. Теперь я знаю, что мне надо и знаю, что мне принесет успех.

– На что рассчитываете?
– Мне хочется снова приблизиться к «десятке» и показать достойный результат на «Большом шлеме».

– Какой-то новый опыт приобрели за время работы с зарубежными тренерами? Чем-то они вас удивили?
– Да, но это был не очень хороший опыт. Когда Евгения Александровна мне что-то говорит или поправляет, я четко понимаю ее комментарии. Других тренеров мне сложнее понимать. Я начинаю суетиться, как будто спешу избавиться от мяча. А сейчас я слышу: «Спокойно подошла, встала на опору и ударила по мячу!» – и все в порядке!

– Наверное, чужой язык и есть чужой.
– Именно. Если мне скажут жестко по-русски, я действительно понимаю серьезность момента. А если скажут жестко по-английски, то пока я себе переведу, накал фразы уходит, меня это никак не подстегивает. В то же время, я не жалею, что попробовала. Скажем, было очень интересно попробовать поменять ракетку. Мне пытались ее утяжелить, но в результате вернулась к своему старому ободу, я ему больше доверяю. Иначе неуверенность в ракетке приводит к ненужным мыслям во время матча.

– Шарапова вот тоже вернулась к Хегстеду.
– И сразу у них пошла та же химия, что и раньше. В Риме Маша показала отличную игру и тут смогла переломить непростой матч. Очень важно, чтобы и тренер и игрок были на одной волне.

– Маша жаловалась на внимание, мол, не удержала его после выигранного первого сета.
– С возрастом, а скорее с опытом, становится труднее держать внимание. Раньше я такого не замечала. Сейчас бывает, что матч идет, а ты вдруг как бы отключаешься, появляются посторонние мысли, начинаешь все анализировать не к месту. Хотя, что там анализировать? Сыграй матч, а потом занимайся разбором полетов.

– Похоже, у вас накопилось много бесценной теннисной «инфы».
– И такое ощущение, что этим опытом надо срочно с кем-то поделиться, чтобы уже отпустило и не засоряло голову в ненужные моменты. Может Аню Калинскую начну учить и это поможет.